Минздрав предупреждает: Тем у кого при слове “Родина” возникает рефлекторное желание приложить руку к сердцу, перед чтением этой статьи следует запастись валидолом.

Наукой замечено, что слова «Родина» и «Патриотизм», даже у вполне цивилизованных людей, вызывают своего рода религиозный транс, сопровождающийся такими симптомами как: стекленеющий увлажненный взгляд, горделивая осанка, потеря чувства юмора, ослабление способности к анализу и повышенная агрессивность.

Любопытно отметить, что пребывание в таком состоянии доставляет удовольствие похожее на наркотическую эйфорию и легко входит в привычку. Еще одной характерной особенностью патриотической интоксикации, является стремление больных сбиваться в стаи, создавая вокруг себя специфическую атмосферу, называемую «патриотическим духом». У здоровых людей этот запах вызывает рвоту, но благодаря эффекту привыкания постепенно трансформируется в апатию.

Со временем болезнь приобретает хроническую форму, труднее поддается лечению и делает человека чрезвычайно удобным в эксплуатации. Именно этот фактор и побуждает власть поддерживать население в таком глубоко приподнятом состоянии как можно дольше.

Патриотический дух, как любой наркоэффект, со временем выветривается, если его не поддерживать искусственно, поэтому властям приходится вкладывать значительные средства в постоянные инъекции патриотической пропаганды. Исторически, всплески патриотизма всегда были тесно связаны с национализмом и сопровождали диктаторские режимы в их наихудшем проявлении. Под знаменем патриотизма совершено такое количество массовых преступлений, что по крайней мере у людей называющих себя интеллектуалами должен был бы выработаться иммунитет. Однако, этого не наблюдается. В России «патриотизм» всегда был в ходу, но в последнее время интенсивность патриотической пропаганды резко возросла, что свидетельствует о каких-то быстро идущих процессах.

В 21-м веке, в условиях социальной, культурной, экономической и этнической интеграции – это понятие выглядит абсолютным анахронизмом. Патриотизм это прежде всего деление мира на «своих» и «чужих», причем с заведомо положительной коннотацией в первом случае и отрицательной во втором. У патриотизма есть два основных контекста — личный и социальный. Первый сводиться к эмоциональному отношению индивидуума к среде его обитания/воспитания и является сугубо личным делом, а второй — относится к общественным нормам поведения. В обоих случаях возникает вопрос о границах приложения патриотизма – семья, город, район, республика, страна, а может быть социальная группа или корпорация? В первом случае это личный выбор, не касающийся никого кроме самого субъекта, а во втором этот вопрос исторически разрешен в пользу государства, т.е. властных структур.

Абсурдность этой ситуации становится особенно очевидной в условиях больших, многонациональных стран, таких как Россия. Трудно объяснить почему житель Москвы должен испытывать патриотические чувства по отношению к Бурятии или Ингушетии только потому, что они входят в состав России, а на Украину и Белоруссию эти чувства уже не распространяются с 1991 года.

Кроме того, благодаря все той же информационной, культурной и экономической интеграции все чаще интеллектуальные связи между людьми живущими в разных частях планеты, но принадлежащими к одной социальной группе, оказываются теснее, чем между жителями одной многоэтажки. Почему я должен любить люмпена из Москвы больше, чем профессора из Пекина или ученого из Ирана или очаровательную американо-француженку с франко-кубинско-греческой кровью и абсолютно родственной нам ментальностью? В данном случае я говорю о конкретных людях с которыми свела судьба и с которыми ощущение «своих» возникло после первого же общения.

Наша духовная близость с этими людьми не случайность. Они все являются плодом одной западноевропейской цивилизации, воспитаны на той же литературе, знают и любят ту же музыку, а первые двое даже прошли через тот же тоталитарный морок что и мы, только со специфическими местными атрибутами. Для них, их «национальная» культура прошла таким же вторым планом как и для нас матрешки, балалайки и «калинка с малинкой».

Другими словами, ментально мы гораздо ближе к людям с аналогичным уровнем культуры, вне зависимости от места их рождения, чем к большинству населения «родной» страны. Еще одним косвенным подтверждением этой мысли является то как наши дети выбирают друзей и подруг. Из наших четырех мальчиков только один имеет русскоязычную girlfriend а в их компаниях русскоговорящих очень мало.

Это не означает, что языковых и культурных барьеров больше не существует, они конечно по прежнему остались, хотя и стали значительно ниже, но главное это что для цивилизованного человека отсутствие предубеждений по отношению к «чужим» стало нормой. В Америке патриотизм в целом не популярен. Точнее, он присутствует в очень ограниченном объёме как часть официальной атрибутики или в мало образованной части общества, но среди интеллектуалов считается неприличным.

И еще, для правильного понимания этого термина в России достаточно взглянуть на то как российские пропагандисты “патриотизма” скупают недвижимость на западе, переводят туда деньги и отправляют свои семьи?
—————-
— «Те, кто радостно маршируют в строю под музыку получили головной мозг по ошибке: для них и спинного было бы достаточно. Я настолько ненавижу героизм по команде, бессмысленную жестокость и весь отвратительный нонсенс того, что объединяется под словом «патриотизм», равно как презираю подлую войну, что скорее готов дать себя разорвать на куски, чем быть частью таких акций»
(Альберт Эйнштейн)

— «Патриотизм есть, главным образом, уверенность в том, что данная страна является лучшей в мире, потому что вы в ней родились. Вы никогда не будете жить в спокойном мире, пока не выбьете патриотизм из человеческого рода.»
— «Патриотизм — разрушительная, психопатическая форма идиотизма.»
(Бернард Шоу)

— «Патриотизм — чувство безнравственное потому, что, вместо признания себя сыном Бога, как учит нас христианство, или хотя бы свободным человеком, руководящимся своим разумом, — всякий человек, под влиянием патриотизма, признает себя сыном своего отечества, рабом своего правительства и совершает поступки, противные своему разуму и своей совести.
(Л. Н. Толстой)